Алкоголизм в судебно-психиатрической практике. (Продолжение)

Испытуемый М., 1919 года рождения, обвиняется в нанесении ножевых ранений двум соседям, в результате чего один из них умер. С детства воз­будимый, упрямый, раздражительный. Во время Отечественной войны был дважды контужен. С 1948 г. злоупотреблял алкоголем, иногда слышал голоса, «видел чертей». Был три раза женат. Жен своих всегда ревновал, на почве чего возникали частые конфликты. В 1951 г. после одной из оче­редных ссор разбил вещи, находившиеся в комнате, нанес ножевые ранения жене, а затем себе. Испытуемый проходил тогда судебно-психиатрическую экспертизу и с диагнозом «бредовые идеи ревности» был признан невменяе­мым. Находясь на принудительном лечении в психиатрической больнице, был в хорошем состоянии, психотической симптоматики не было выявлено. После выписки из больницы с женой разошелся и вновь женился на моло­дой девушке.


Продолжая злоупотреблять алкоголем, опохмелялся, в опьяне­нии учинял скандалы и дебоши в квартире, избивал жену, ревновал ее. Через два года жена ушла от испытуемого. После этого испытуемый, про­должая пьянствовать, конфликтовал с соседями, угрожал им, предлагал соседке сожительствовать с ним. Соседка рассказала об этом мужу и послед­ний избил испытуемого. На следующий день испытуемый в состоянии опьянения затеял драку с этим соседом и нанес ему и его жене ножевые ранения. В дальнейшем о событиях правонарушения испытуемый сведений не сообщал, ссылаясь на запамятование. Считал себя психически больным. Во время пребывания в Институте в присутствии врачей говорил слабым голосом, называл себя тяжело больным, рассказывал о контузиях. С пер­соналом же был груб, требователен, придирчив, капризен. Категорически отрицал какие-либо проявления ревности к жене. Был обеспокоен своим будущим, боялся ответственности.


Комментарий: Что делать с алкоголиком? Обратитесь за помощью к проффессионалам «Первой клиники». Мы знаем как лечить алкоголизм.


Ревность была присуща испытуемому в течение всей его жизни с разными женами, причем проявления ее не носили нелепого характера, а становились наиболее выраженными в состояниях опьянения. Характерно, что сам испытуемый до­казывал, будто никогда никого не ревновал, так как вообще никогда не было для этого причин, тогда как при синдроме бреда ревности больные обычно утверждают, будто имелись основания ревновать, настаивают на этом, и их нелепые дока­зательства не поддаются какой-либо коррекции. Испытуемый много лет злоупотреблял алкоголем, опохмелялся, иногда «видел чертей», слышал оклики. На основании всех этих сооб­ражений испытуемому был установлен диагноз: «остаточные явления после перенесенной травмы головы с психопатизацией личности и хронический алкоголизм». Он был признан вме­няемым.


Нередко хронический алкоголизм, развиваясь на фоне дру­гого психического заболевания, либо усугубляет уже имею­щуюся болезнь, либо вносит целый ряд новых симптомов, которые настолько видоизменяют клиническую картину, что диагностика основного заболевания представляет значительные трудности. А ведь подчас именно характер основного за­болевания предопределяет практическое решение эксперта. Особо следует подчеркнуть, что многие душевнобольные со­вершают правонарушение именно в состоянии опьянения. Как мы знаем, И. П. Павлов торможением: коры с растормажива- нием подкорки объяснял причину развязного поведения пьяного человека. Это относится в равной степени как к пси­хически здоровому, так и к душевнобольному. Мы не можем утверждать, совершил ли бы данный больной правонарушение, если бы был трезв, однако некоторые цифры статистической разработки Института им. проф. Сербского показывают сле­дующее. Из всех испытуемых, прошедших экспертизу за 1957 г. и совершивших правонарушение в состоянии опьянения, 40,4% было лиц с органическими, поражениями центральной нервной системы, 16,7% —с психопатией; 13,1%—страдаю­щих шизофренией. Особенно сложной является диагностика шизофрении, видоизмененной хроническим алкоголизмом. К этой проблеме неоднократно возвращались исследования психиатров. Алкогольная расторможенность, своеобразный юмор, экстравертированность, поверхностность суждений на­столько видоизменяют клиническую картину шизофреническо­го дефекта, что распознавание последнего представляет зна­чительные трудности.